56cbc3a5     

Левашов Виктор - Рука Москвы



ВИКТОР ВЛАДИМИРОВИЧ ЛЕВАШОВ
РУКА МОСКВЫ
Аннотация
Всего шаг оставался до той черты, за которой Прибалтика могла превратиться в новую «горячую точку» на карте Европы.
Такую же, как Чечня.
Но бывший капитан спецназа Сергей Пастухов и его друзья оказались в нужное время и в нужном месте. Потому что они умеют не только стрелять. Они умеют думать…
«Россия ещё лежала в снегах, вьюги реяли над её хмурыми городами. А здесь ветер гнал с Финского залива весёлые облака, гранил красную черепицу крыш и древние таллинские мостовые.
Завтра на эти мостовые прольётся кровь.
Эстония была как многопалубный теплоход, на курсе которого всплыла ржавая, обросшая ракушками донная мина.
Полвека пролежала она на грунте. И теперь тяжело покачивалась на светлой балтийской волне.
Она не сама всплыла. Ей помогли всплыть.
Вразуми меня, Господи. Наставь на путь истинный.
Укрепи веру мою в то, что я слуга Твой — пёс Господен…»
В.Левашов, «Заговор патриотов».
Пролог
«ПРОШЛОГОДНИЕ НОВОСТИ»
Погода зависит от настроения народа.
Ранней весной 1999 года, за восемь месяцев до выборов в Государственную думу РФ и за пятнадцать месяцев до выборов нового президента России, смутно было в Москве. Март начался слякотно, февральские метели сменились хлябью.

Безветренными ночами падал туман, утреннее солнце тлело в нем угольком, освещая чёрные хмурые толпы на остановках. И казалось, что правительственные кортежи проносятся по Кутузовскому проспекту и Новому Арбату с такой скоростью только лишь для того, чтобы побыстрей миновать насыщенные враждебностью пространства московских улиц и доставить пассажиров под надёжное укрытие кремлёвских стен.
Но и в Кремле было смутно. И на Старой площади, где когдато размещался ЦК КПСС, а теперь администрация президента. И в Белом доме, сквозь рафинадную белизну которого словно бы все ещё проступало чёрное гаревое пятно после танкового обстрела в октябре 1993 года.

И если исход межсезонья природного был вполне предсказуемым, с той лишь разницей, ранней или поздней будет весна, то политическое межсезонье прогнозам не поддавалось.
Шло какоето дёрганье. Логика кадровой чехарды, которую устраивал наезжавший из ЦКБ хмурый, больной и всем недовольный Ельцин, была непонятна даже прожжённым журналистам, зубы стёршим на кремлёвских интригах. И лишь очень немногие люди — те, кого развозили по хмурой Москве служебные «Ауди» и «Мерседесы» в сопровождении джипов охраны, — знали, что эта мелкая рябь на поверхности политической жизни России предвещает столкновение мощных подводных течений, грозящее свирепым цунами обрушиться на едва оправившуюся от недавней финансовой катастрофы страну.
Одним из таких людей был Олег Иванович П.
Среднего роста, чуть склонный к полноте, с постоянным выражением озабоченности на округлом лице, всегда в строгих тёмных костюмах, он имел вид крупного чиновника федерального уровня из второго ряда — из тех, кто на официальных церемониях всегда держатся позади первых лиц.
Кем он, собственно, и являлся. В президентской администрации он курировал Федеральную службу безопасности и Службу внешней разведки и по своему положению был примерно заведующим отделом ЦК КПСС. И даже кабинет Олега Ивановича в здании на Старой площади, выходящем тяжёлым фасадом на Китайгород, раньше занимал заворготделом ЦК.
Стоя у высокого окна своего кабинета и хмуро, как бы с неодобрением глядя сверху на бульвар и суету у метро, он иногда думал о том, как ошибается подавляющее большинство людей, считая, что власть — это некая добыча, приз, котор



Назад